Екатерина Куксо: "Шанинка превзошла мои ожидания"

  • Выпускница факультета практической психологии МВШСЭН 2013 года.
  • Автор проекта "Человечная школа". 
Екатерина Куксо – об исследованиях российских школ, работе в Институте образования ВШЭ и ценностях шанинцев.

Куксо - фото.jpg

Екатерина, первое образование вы получили в Минском государственном лингвистическом университете на факультете межкультурных коммуникаций. Как получилось, что вы решили поступить в Шанинку на факультет практической психологии?

Если быть точным, моей специальностью в Шанинке было организационное консультирование, и это было довольно прагматичное решение. Закончив Минский лингвистический, я начала работать как фрилансер. По сути, у меня была своя компания, которая занималась всеми видами работ, связанных с написанием текстов: копирайтинг, переводы, разработка рекламных материалов. По мере работы у меня появился интерес к более комплексному выполнению задач клиента: достаточно быстро то, чем я занималась, стало похоже на консалтинг, когда ты приходишь к клиенту, выявляешь его потребности и предлагаешь некое решение, например, в плане интернет-маркетинга. Шанинка предлагала программу по организационному консультированию, а мне казалось, что я как раз уже работаю в этой сфере.

А как вы узнали о Шанинке?

Я искала в интернете различные программы по дополнительному образованию в сфере консультирования, бизнес-консультирования, бизнес-психологии. Помню, что в какой-то момент я выбирала между Вышкой и Шанинкой – и выбрала Шанинку.

Сыграли ли какую-то роль в вашем поступлении другие выпускники?

Было довольно забавно: уже когда я решила поступать в Шанинку и сдала все экзамены, у меня была пара свободных месяцев, в которые я случайно встретила двух человек, которые, как оказалось, закончили Шанинку, после чего вернулись в Минск. Одна женщина закончила программу по социологии и представляла один из первых выпусков. Она успела поработать в Москве, пожить в США, потом вернулась в Беларусь и была, как оказалось, чуть ли не моей соседкой по дому.

Чем в вашей жизни был год учебы в магистратуре?

Было здорово, Шанинка превзошла мои ожидания. Я ждала содержательной предметной подготовки, но получилось хорошее сочетание “содержательного” и “человеческого”.

А если говорить непосредственно об учебном процессе?

Если брать подход к обучению, то я бы выделила два плюса. Во-первых, все преподаватели были практиками. Например, курс по организационному консультированию вели люди, которые действительно сами им занимались, поэтому они рассказывали о том, как они это делают. Параллельно с учебой у меня продолжали идти заказы, и к преподавателям можно было подойти и посоветоваться насчет конкретных, практических вещей: стоит ли заключать тот или иной договор и т.д. Во-вторых, на мой взгляд, в Шанинке очень хорошо работает система обратной связи, позволяющая студентам повлиять на качество и содержание читаемых курсов.

Чему было посвящена ваша магистерская диссертация в Шанинке?

Организационным ценностям. У меня был немного странный переход: мне хотелось сделать что-то про организацию, социальную ответственность и ценности – найти «человеческое» в «коммерческом». Хотя пока я ее писала у меня в принципе изменилось представление о том, что такое ценности и как их нужно мерить.

По-моему, это вполне нормальная ситуция для исследователя...

Да, это прекрасно, просто, когда практическая часть была уже почти завершена, я поняла, что делала бы ее совсем иначе (смеется). Но самое важное здесь, пожалуй, что я делала диссертацию по ценностям шанинцев.

Как же вы изучали ценности шанинцев?

Я использовала опросник Рокича: необходило было отранжировать ценности определенным образом. Мне любопытно было посмотреть, что ценят студенты Шанинки и чем факультеты отличаются друг от друга в этом отношении.

Почему вы выбрали именно эту методику?

Сейчас мне сложно говорить о корректности этой методики, так как в исследовании приняло участие не слишком много респондентов и мне было не так просто сравнивать. Плюс потом мое исследование получило несколько неожиданное продолжение: когда я вернулась в Беларусь, мне захотелось сравнить шанинцев и студентов белорусских вузов. Конечно, с точки зрения методологии это было не очень строгое исследование, но в личностном, человеческом плане мне это многое дало. Я запустила опрос через социальные сети: студенты могли зайти на SurveyMonkey (онлайн-сервис для проведения опросов), отранжировать свои представления и оценить свой вуз. Отчасти это было даже не столько исследованием, сколько “информационным поводом”: в процессе работы мне удалось завести много полезных знакомств.

И все же, каковы основные ценности студентов?

Оказалось, что в принципе студенты вузов не так сильно отличаются: всем важны любовь, дружба, признание – какие-то такие, «базовые» ценности.

А если говорить об отличиях факультетов Шанинки?

Тогда в Шанинке выделялся юридический факультет: в рамках исследования его студенты оказались более ориентированными на карьеру. Для всех остальных были более важны разные “отношенческие” вещи.

Сейчас вы работаете и учитесь в аспирантуре Института образования НИУ ВШЭ. Как состоялся ваш транзит в сторону исследований сферы образования и академической карьеры?

Возможно, “со стороны” что-то может выглядеть не совсем логично, но в моей “внутренней картине мира” это был абсолютно последовательный и правильный путь: у меня никогда не было каких-то внутренних противоречий в этом отношении. Еще после окончания университета я понимала, что хочу преподавать, но у меня было очень четкое убеждение, что я не хочу этого делать, пока я не сильно отличаюсь от студентов в плане своего опыта, ведь это люди, которые всего на пару лет меня младше (да и то не факт), и я не считала, что могу быть преподавателем в широком смысле этого слова. Я хотела поднабраться сил и материальных ресурсов: все-таки преподавание в вузе – не самая высокооплачиваемая сфера. Понемногу я начала двигаться в коммерческий консалтинг, а потом, через какое-то время (возможно, эта трансформация случилась как раз в Шанинке), я поняла, что чисто коммерческая сфера мне менее интересна и что мне интереснее заниматься социальными, в том числе образовательными проектами.

После Шанинки я вернулась в Беларусь и еще год преподавала в школе. Параллельно у меня был образовательный проект, связанный с иностранными языками, хотя больше это, пожалуй, было про коучинг: как учить языки быстро, нескучно и несложно. У меня был свой сайт с кошечкой, утверждавший, что “от зубрежки дохнут кошки” и что можно учить язык иначе. А потом я решила, что нужно продолжить академическую карьеру.

1-D04A6760.JPG

Какого рода исследованиями вы занимаетесь?

Тема моей будущей кандидатской (хотя не исключено, что ее формулировка еще не раз изменится) звучит как “Модели профессионального влияния в школе”. Суть в том, что у нас есть картины социальных взаимодействий в школе – тех самых социальных сетей, о которых я рассказывала на Осенних чтениях в Шанинке, и интересно посмотреть, можно ли говорить о том, что есть какие-то типы школ. Изначально у меня было предположение (которое пока скорее не подтверждается) о том, что у нас есть какие-то “директороориентированные”, “завучеориентированные” или “неформально ориентированные” школы. Оказалось, что распределение влияния сложно укладывается в какие-то строго определенные модели: часто разброс довольно небольшой. Мне хочется посмотреть, например, могут ли школы с преобладающим неформальным лидерством быть столь же успешны, как и школы с преобладающим формальным лидерством.

Основная проблема российских школ заключается в том, что основная нагрузка ложится на директора. Понятно, что при таком уровне отчетности и загруженности руководитель школы физически не может успевать все и какие-то вещи могут (и должны) делегироваться.

Над чем вы сейчас работаете?

Сейчас я занимаюсь преимущественно анализом данных, так как они уже собраны. Это количественные данные (результаты опросов) и качественные: я ездила в один из регионов, посетила около двадцати школ, беседовала с их директорами. Сейчас мне важно совместить количественную и качественную картины, потому что там действительно много разных нюансов.

В каких еще исследовательских проектах вы задействованы?

Основное исследование Центра развития лидерства в образовании, в котором я работаю, – это международный сравнительный проект “7 System Leadership Study”, в рамках которого изучаются практики педагогического или, если переформулировать, “содержательного” лидерства: когда директор занимается решением не сиюминутных задач, а развитием школы и мотивацией учителей. Внимание уделяется российской специфике, в том числе программам подготовки директоров школ. Пока нам кажется, что существующие программы повышения квалификации не слишком сильно ориентированы на лидерство как таковое, хотя в других странах, например в Малайзии и Гонконге, дела обстоят иначе.

Вы полагаете, для школ России более релевантен опыт именно Юго-Восточной Азии?

Дело в том, что изначально проект был посвящен странам этого региона, хотя сейчас его участниками и являются такие страны, как Великобритания и Австралия. Но это только одно из исследований: в рамках Института образования постоянно идет большое количество проектов. Часто это не столько исследования, сколько консалтинг и взаимодействие с директорами школ – в результате происходит что-то “на пересечении”. Например, сейчас мы хотели бы запустить серию вебинаров. Важно не только проводить исследования, но и доносить их результаты до тех, кого ты изучаешь.

Беседовал Никита Крыльников

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30