Спикеры из 10 стран приняли участие в конференции «Религия и Русская революция»

01.11.2017


Кустодиев Б.М. Большевик (1920).jpg

Ведущие российские и зарубежные исследователи обсудили трансформацию религиозных институтов, мировоззрения и отношений с новой властью после Революции 1917 года. Шанинка выступила одним из организаторов конференции.

Религиозный вопрос в России XX века имеет отчетливый красный оттенок: это и цвет знамени большевиков, и цвет крови периода Гражданской войны. Это же и цвет всех других событий, которые последовали позже.

Международная конференция «Религия и Русская Революция», приуроченная к 100-летию Октябрьской революции (и — глобально — ко всему 1917 году), стала крупнейшим событием в осмыслении того, что происходило с религией в тот поворотный период. Она собрала более 50 спикеров из 10 стран, не считая России. Три дня выступлений и параллельных сессий позволили осветить максимально широкий спектр тем и развить научный диалог.

Наряду с Московской высшей школы социальных наук (МВШСЭН), партнерами конференции выступили РАНХиГС, РГГУ и журнал «Государство, религия, церковь в России и за рубежом».

страны-участники.jpg

Страны-участники конференции «Религия и Русская Революция»: Россия, США, Эстония, Казахстан, Канада, Австралия, Венгрия, Швейцария, Италия, Германия, Нидерланды.

За последние 30 лет произошли колоссальные сдвиги в доступности источников, дисциплинарных границах и научных парадигмах. При этом осмыслению именно связки Религии и Революции посвящен сравнительно малый процент историографии. Если, например, Французская революция в подобном ключе изучается давно, то в России это первая попытка восполнить этот пробел.

Религиозная жизнь и различные религии были неотъемлемой и огромной частью жизни Империи. Революция во многом унаследовала их энергию, настроения и ожидания.

Открывая конференцию, ректор РАНХиГС Владимир Мау вспомнил размышление из романа революционера Александра Богданова «Инженер Мэнни»: «Общество развивается так, что иногда накапливаются такие противоречия, которые требуют неразумного выхода. Все можно решить по-другому, но общество должно заплатить большую цену за то, чтобы после этого опять развиваться нормально».

И добавил: «Еще не могу не сказать, что за неделю и 400 лет до этого произошло другое событие — начало Реформации, 31 октября 1517 года. Я бы рассматривал эти даты в интеллектуальной связи друг с другом».

Ректор РАНХиГС Мау В.А. на открытии конференции "Религия и Русская революция".JPG
Ректор РАНХиГС Владимир Мау на открытии конференции «Религия и Русская революция» (26.10.2017)

Ключевым спикером конференции стала Министр образования и науки РФ, доктор исторических наук Ольга Васильева, изучавшая историю Церкви и ее взаимоотношения с государством 16 лет. Она подчеркнула, что революционные годы были «мощнейшим кризисом внутрицерковного сознания, который начался не в начале XX, а в 60-е гг. XIX столетия». 

На 1910 год в Российской империи насчитывалось 83 млн православных христиан. Революция поставило это число под сомнение. «Ровно через месяц после принятия Временным правительством закона о свободе совести командующие фронтов пишут в Ставку, что до 55% офицеров отказываются приходить на исповедь. То же касается и солдат».

Министр подчеркнула, что, хотя позиция Русской православной церкви в 1917-18 гг. оставалась совершенно политически нейтральной, угроза гражданской войны осознавалась ей с самого начала. Воззвания иерархов и избранного патриарха Тихона к народу были полны призывов сохранить человечность и не предаваться братоубийству.

Министр образования и науки РФ Ольга Васильева на открытии конференции "Религия и Русская революция".JPG
Министр образования и науки РФ Ольга Васильева на открытии конференции «Религия и Русская революция» (26.10.2017)

Неоднозначность Революции создает пространство для интерпретации. Очевидцы по-разному воспринимали одни и те же события, принимали кардинально различные решения: шли на сближение с большевистской властью или становились в оппозицию к ней. Многие проводили параллели с Апокалипсисом — либо в смысле очищения, либо в смысле наказания.

Сложность трактовок касается не только РПЦ, но и других конфессий: других течений христианства, ислама, буддизма. Человек и организации пытались найти себя в новом мире. Как, например, воспринимать расстрел царской семьи, если Николай II был признан воплощением Белой Тары (одного из важных божеств буддийском пантеона)? Что значит быть «новым мусульманином»? Как увязать меннонитский принцип отказа брать в руки оружие с тем, что происходит вокруг?

Столкновение культурологического и исторического подхода, светского и церковного знания позволило соединить разные оптики и использовать разные источники информации: от статистических данных до личных дневников.

Александр Агаджанян.pngАлександр Агаджанян, профессор РГГУ и РАНХиГС и один из организаторов конференции, заметил: «Революция по-прежнему актуальна, так как вызывает разные оценки и эмоции; эти оценки и эмоции часто трудно согласовать со строгой, рациональной, бесстрастной аналитикой — даже несмотря на столетнюю дистанцию; бесстрастный анализ не получается — страсти по-прежнему кипят (к счастью, только в текстах, выступлениях и дискуссиях)».




Кустодиев Б.М. .jpg
Да, тоже работа Б.М. Кустодиева. «Вступление. 1905 год. Москва» написана за 15 лет до знаменитого «Большевика», но...


Алексей Беглов.pngПо словам Алексея Беглова, старшего научного сотрудника ИВИ РАН и тоже одного из организаторов конференции, целью было поставить не просто вопрос о большевизме, но о том, как осмыслялись религиозные энергии в различных группах — именно теми, кого можно называть «группами разномыслия». Поэтому к участию в конференции были привлечены специалисты разных направлений внутри своих специальностей: социальной теории, исторической антропологии, исследований массового сознания и т.д.

«В современном российском обществе диалог о Катастрофе 1917 года присутствует на недостаточно продвинутом уровне. Наша конференция — вклад в это размышление. Вклад в общественный дискурс и общественный диалог, который во многом редуцирован».

Но что такое Революция? «Для меня важно одно наблюдение, — уточняет Беглов. — А именно то, что Революция не сводилась только лишь к изменениям политической составляющей или к приспособлению к новой реальности. Имело место стихийное пересоздание общественных отношений».

Многие реалии предреволюционного времени перекликается и с тем, что мы видим сейчас. В частности, вопрос о взаимоотношениях РПЦ и государства. Важно понять причины трагического для Церкви развития событий.

Дмитрий Узланер.pngДмитрий Узланер, главный редактор журнала «Государство, религия, церковь в России и за рубежом», считает: «Интересно то, как много самых разных путей развития религиозных традиций открылось после Революции 1917 года и как быстро и жестоко все эти пути были заблокированы. Это открывшееся пространство религиозной, теологической, духовной свободы заслуживает самого внимательного изучения».




Конференция проходила с 26 по 28 октября 2017 г. в Шанинке.

Программа и спикеры конференции: http://conferences.msses.ru/religion


Конференция Религия и Русская революция (26-28 октября 2017).JPG




Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 1 2 3