Новые формы соприсутствия. Как в Лаборатории виртуальной реальности МВШСЭН изучают микросоциологические подходы к гибридным реальностям

03.03.2019
RecRoom2-1024x576.png

Сотрудники Международного центра современной социологической теории МВШСЭН Мария Ерофеева и Нильс Кловайт рассказывают о своём исследовании социального взаимодействия в виртуальной реальности на основе мультимодального анализа. В минувшем году проект получил грант на реализацию, став одним из первых призёров в конкурсе исследовательских проектов Шанинки.



Общество как продукт рутинных взаимодействий людей


Равенство и уважительное отношение — это базовые принципы, на которых строится одна из наиболее заметных форм самоорганизации в обществе: очередь.

Не правда ли любопытно, что как минимум две переменные в формуле современной демократии, провозглашённые французским революционером Робеспьером, стали базовыми принципами, на которых строится одна из наиболее заметных форм общественной самоорганизации — очередь.

Впервые сформулировал их социолог Ирвинг Гофман — представитель микросоциологии, возникшей к середине XX века и изучавшей повседневные взаимодействия людей, обойдённые вниманием классической социологии.

Сфера деятельности, порождаемая взаимодействием лицом к лицу и организованная нормами совместного присутствия людей (co-mingling), содержащая свадьбы, семейные обеды, председательские собрания, принудительные марши, сделки, очереди, толпы и пары, никогда не рассматривалась как самостоятельный предмет изучения. Практики взаимодействия использовались для освещения других вещей, а с ними самими обходились так, как будто они не нуждались в определении или не стоили того.

Goffman, Relations in Public, 1971

Пристальный взгляд, брошенный группой американских социологов на повседневные взаимодействия, был обусловлен тем, что до середины прошлого века в качестве организующих элементов западного общества рассматривались в основном 3 параметра: раса, гендер и класс. Однако, как заметили первые микросоциологи, будничное взаимодействие людей сложнее и не может быть описано производными от этих категорий — в полном соответствии с известной строчкой, «будь ты хоть роллс-ройс, всё равно стоять в пробке». И поэтому одним из излюбленных мест их полевых наблюдений стали очереди — как малая форма повседневной социальной организации.

Наблюдения и даже открытия, сделанные в очередях, оповестили о рождении нового направления в социологической науке — микросоциологии. Микросоциологи сосредоточились на способах коммуникации, посредством которых люди формируют очередь и делают её структуру видимой для примыкающих, принципах её организации и рутинных взаимодействиях здесь и сейчас.

И если вам вдруг показалось это несущественным, взгляните на очередь глазами Гофмана: в одном из наблюдений он отметил, что кассир может использовать взгляд, ускоряя или задерживая очередь. Магия? Ничуть. Просто, как правило, покупатель начинает озвучивать заказ, как только установлен зрительный контакт. Наверняка вы замечали что-то подобное и за собой)

Виртуальная реальность как среда невербальной коммуникации


Более полувека спустя физические очереди приросли электронными, а человечество стало осваивать виртуальное пространство — и микросоциологам открылся свой космос для освоения, новое поле для исследований.

В виртуальной реальности люди не всегда видят и слышат друг друга — и, разумеется, не присутствуют рядом физически. Для микросоциологов изучение их взаимодействия означает серьёзный пересмотр своего научного языка и продуктивный ресурс для анализа тех средств, что используют люди в достижении практических целей.

мими.jpgВ нашем исследовании мы делаем то же, что в своё время предприняли социологи, когда отправились изучать, как люди организуют стояние в очереди, только в виртуальной реальности. Виртуальная реальность бывает разной — мы рассматриваем несколько типов взаимодействия. Это кооперация игроков в виртуальном шутере от первого лица Arizona Sunshine и некоторых других коллективных играх. Включённое наблюдение в VR-чате, где люди участвуют в массовых формах общения или просто следят за ним в стороне. И, наконец, третий вариант — это тот тип игр, который предполагает участие и в виртуальной, и в физической реальности.

Во всех упомянутых кейсах нас в первую очередь будут интересовать ресурсы, используемые участниками для достижения практических целей. К примеру, в игре Keep Talking And Nobody Explodes нужно за 3-5 минут обезвредить бомбу, которая находится в виртуальной реальности одного из игроков. При этом инструкции, как её обезвредить, находятся у игрока в физической реальности. Задача обоих — объяснить друг другу, как выглядит бомба, какие у неё элементы, и что предпринять, чтобы нейтрализовать её (какой проводок обрезать, какую кнопку нажать). Один даёт представление о том, что происходит в виртуальной реальности, а второй должен себе это представить и дать первому какие-то директивы.

В данном случае нас интересует, как достигается кооперация в асимметричном взаимодействии: когда один человек владеет информацией о том, как нужно действовать, но не видит, относительно чего осуществляется действие. А другой видит это, но не наблюдает своего напарника — эти два участника находятся в асимметричном положении относительно объекта (в данном случае бомбы) и относительно друг друга, так как при обычном взаимодействии мы ориентируемся на слова, жесты и огромное количество невербального репертуара.

В физической реальности у нас есть много ресурсов для достижения своих целей: я могу указать пальцем на что-то, могу смотреть на одного человека, а показывать на другого, могу указать одновременно на 2 объекта. В виртуальном пространстве ресурсы другие — например, в одном из кейсов нашего исследования у участника игры Arizona Sunshine нет голоса — у него отключен микрофон. И люди, которые перемещаются в игровом пространстве, не могут позвать друг друга, у них нет для этого привычного ресурса (голоса).

Необязательно при этом, что они могут помахать друг другу, так как человек, которому машут, в этот момент может смотреть в другую сторону, да и взмах не создаёт никакого звука. В игре эта специфическая проблема решается тем, что игрок, который хочет позвать другого, стреляет в него, потому что это слышно и отображается на экране второго игрока — следовательно, используется как ресурс для привлечения внимания.

ArizonaMask_1-1024x576-2.png
скриншот из игры Arizona Sunshine

То есть очевидно, что средства взаимодействия в виртуальной реальности значительно отличаются от взаимодействия в физическом пространстве. Что не очевидно, это то, как они отличаются! Одна из основных целей нашего исследования — посмотреть, какие ресурсы есть в виртуальной реальности, что отличает коммуникацию там и тут.

Для микросоциологии это может означать серьёзный пересмотр того, что является существенным для научного языка в анализе взаимодействия. Классическая микросоциология определялась как то, что происходит в пространстве, где люди физически соприсутствуют, слышат и видят друг друга. В виртуальной реальности многие допущения классической микросоциологии уже не действительны. Поэтому во всех трёх типах взаимодействия, которые мы исследуем, нас интересует то, что мы будем называть мультимодальной перспективой в социологии.

Мультимодальная перспектива в социологических исследованиях


Несмотря на то, что уже на заре микросоциологии существовали телефон, телеграф и т.п., основным типом взаимодействия между людьми микросоциологи считали общение лицом к лицу.

Всё меняется в начале нового века вместе со стремительным развитием телекоммуникаций и интернета. Даже во времена стационарных телефонов и телетайпа коммуникация была физически привязана к определённому пространству. Сегодня мы можем слушать лекцию, сидеть в кинотеатре или просто идти по улице на другом конце земного шара — и при этом переписываться с коллегами и близкими в мессенджерах или общаться по видеозвонку в реальном времени.

Модус взаимодействия принципиально изменился: теперь оно происходит одновременно в нескольких параллельных пространствах. Это можно назвать реконфигурацией социальной ситуации: если раньше она предполагала физические рамки, то теперь ограничения сняты — и социальная ситуация распространяется на другие пространства опосредованного взаимодействия.

Стремясь осмыслить новые коммуникативные практики, микросоциологи поначалу опираются на классический постулат о том, что первичная (фундаментальная) реальность — это взаимодействие лицом к лицу. А значит, его новые, опосредованные, формы — это редуцированное, упрощённое взаимодействие. К примеру, в текстовом чате мы не можем транслировать свои эмоции в полной мере — в этой среде у нас нет мимики, голоса, интонации. И новые теории микросоциологов рассматривали это как недостаток.

Другое видение новых коммуникативных практик предложил конверсационный анализ — направление в микросоциологии, основанное на анализе разговора. Основная идея конверсационного анализа заключается в том, что люди в общении используют подручный ресурс, и даже при взаимодействии лицом к лицу эти ресурсы очень разные — интонации, придыхания, паузы, перебивания, смех, обмен взглядами, наложения. Конверс-анализ не интересует содержание разговора как таковое: он обращает внимание на очень маленькие отрезки взаимодействия, как правило, 10-секундные. Понять за это время, о чём разговор, попросту невозможно.

Однако и эта методология не стала для микросоциологов истиной в последней инстанции. Обусловленный технически тем, что основными данными для изучения являются аудиозаписи, конверсационный анализ до некоторого времени ограничивался преимущественно вербальным регистром взаимодействия. В то время как очевидно, что даже при общении лицом к лицу мы передаём информацию не только вербально, но и посредством многих других ресурсов. Жестикуляция, положение тела в пространстве, манипуляция объектами — весь этот комплекс задействован одновременно с речью. И именно от доступности тех или иных инструментов зависит, как будет организовано взаимодействие в конкретной ситуации.

С этой точки зрения парадигма недостаточного взаимодействия уже не работает: получается, что взаимодействие будет столь же сложное, просто использует другие ресурсы.

Использование множества ресурсов для коммуникации, не ограниченных речевым регистром, и называется мультимодальностью.

— Мультимодальный анализ, которым мы занимаемся в виртуальной реальности, это новый виток развития конверсационного анализа. Но исходные гипотезы в нём остаются теми же: модус взаимодействия складывается в самой ситуации, опираясь на ресурсы, которые доступны её участникам в текущий момент времени. Об этом, в частности, пишет классик микросоциологии Чарльз Гудвин.

Здесь мы оперируем понятием подручности, а подручное в виртуальной реальности спроектировано кем-то другим. Поэтому понимание того, какие ресурсы доступны в VR и как люди ими пользуются, поможет сделать это пространство более адекватным для взаимодействия.

Для этого мы работаем с конкретными кейсами: к примеру, специфическими видеоданными взаимодействия в виртуальной реальности. Готовой методологии для их изучения нет — она и формируется в процессе наблюдения. В разных типах виртуального пространства участники располагают разным набором ресурсов для взаимодействия: скажем, в одних можно пользоваться контроллерами (аналог джойстика у игровых консолей) — с их помощью игроки могут формировать свои собственные коммуникативные символы. Например, в одном из кейсов вертикальное раскачивание руками приблизительно означало Да, хорошо, а скрещивание рук посредством контроллеров — нечто прямо противоположное: отрицание, отказ. Именно такие конвенции, то, как они формируются в условиях виртуальной реальности и насколько часто регистрируются в дискретных видеоданных, и являются фокусом нашего исследования.

Сама специфика виртуальной реальности раскрывает широкий диапазон ресурсов для взаимодействия. Компьютерные игры не давали нам такого иммерсивного опыта, как VR, где ты можешь физически залезть под несуществующий стол или потерять равновесие и упасть, катаясь в шлеме на виртуальных американских горках.

Сейчас в исследовании нашей Лаборатории виртуальной реальности может принять участие любой желающий — записаться можно на сайте: www.vrstudies.ru. Для консистентного сбора данных важно, чтобы в нём участвовала более или менее постоянная, но при этом пополняемая группа людей, что, с одной стороны, позволило бы оценивать вариативность ресурсов, конструируемых ими в виртуальном пространстве, а с другой, анализировать те формы взаимодействия, что закрепляются как стабильные.

Что почитать на эту тему?

  1. Гофман И. Порядок взаимодействия // Социология власти. 2014. № 1. стр. 163 — 199

    В президентском послании Американской социологической ассоциации Ирвинг Гофман выступает за создание особой области исследований – микросоциологии, предметом изучения которой должен стать «порядок взаимодействия». В этом же выступлении он говорит о равенстве и уважении как принципах «локального детерминизма» очереди.

  2. Garfinkel H., Livingston E. Phenomenal field properties of order in formatted queues and their neglected standing in the current situation of inquiry // Visual Studies. 2003. Vol. 18. No 1., pp. 21 — 28

    Очередь — классический объект исследования в этнометодологии, направлении в микросоциологии, изучающем, как люди делают понятными друг другу те действия, что они совершают. Читайте об этом в статье Г. Гарфинкеля и Э. Ливингстона (необходимо знакомство с этнометодологическим словарем).

  3. Goffman E. Relations in public. New York: Basic Books, 1971.
    В русском издании: Гоффман Э. Поведение в публичных местах. Москва: Элементарные формы, 2017.

    Помимо очередей, Гофман исследует то, как люди ведут себя в публичных местах. В работе Relations in public он анализирует, как друзья и знакомые управляют своими отношениями в присутствии посторонних.

  4. Campos-Castillo C., Hitlin S. Copresence: Revisiting a Building Block for Social Interaction Theories. 2013. Sociological Theory. Vol. 31. No 2., pp. 168 — 192

    Klowait N. Interactionism in the age of ubiquitous telecommunication // Information, Communication & Society, 2019. doi 10.1080/1369118X.2019.1566487

    В результате попытки применить классические микросоциологические теории к опосредованной коммуникации появляется парадигма «недостаточного» взаимодействия. Скажем, текстовый чат — редуцированная форма взаимодействия, поскольку в нём отсутствует возможность транслировать эмоции. Чат, где используются смайлики, уже не так «недостаточен».

    Ярким примером этого подхода является статья С. Кампос-Кастилло и С. Хитлина. Критический анализ этого подхода изложен в статье Н. Кловайта.

  5. Sacks H. Lectures on Conversation. Blackwell, 1992

    Для введения в конверсационный анализ (анализ разговора) рекомендуем прочитать первую лекцию Х. Сакса Rules of conversational sequence. На примере звонков в Центр предотвращения самоубийств автор показывает, что переспрашивание имени может быть связано не только с качеством связи, но и с нежеланием выдавать личную информацию в разговоре на деликатную тему.

  6. Goodwin C. Co-operative action. Cambridge University Press, 2018

    Наше исследование основано на методологии мультимодального анализа, предложенной Чарльзом Гудвином. В своей книге он показывает, что главным ресурсом человеческого действия являются действия других людей во множестве их форм, от языка до создания инструментов и дифференциации социальных групп.

    Поскольку формы взаимодействия в виртуальной реальности сильно отличаются, эта методология идеально подходит для нашего исследования. В качестве введения рекомендуем прочитать первую главу книги Гудвина What Is Co-Operative Action, and Why Is It Important?