Космос и культура. 5 лекций о гуманитарном освоении космоса

08.05.2019
Космос и культура. 5 лекций о гуманитарном освоении космоса

Более полувека спустя после великих космических достижений 1960-х гг. покорение космоса остаётся глубоко личным мотивом исследователей, чьё абсолютное большинство является научно-техническими специалистами — инженерами, физиками, астрономами.

Музей космонавтики и Шанинка решили нарушить монополию технических наук на мечту об освоении космоса и позволить социологам и философам совершить свою символическую вылазку в межзвёздное пространство. 5 видео о том, как гуманитарные учёные сегодня покоряют космос.




Евгений Кучинов. Языки космического общения: история, теория, практика




Выход в космос чаще всего рассматривается как траектория физического перемещения с Земли на удалённый космический объект. У такого взгляда есть существенный недостаток: он подразумевает перенос человеческого — будь то тело астронавта или способ описания иной физической реальности — туда, где прежде его не существовало.

Писатели-фантасты придумали для этого специальный термин — терроформирование, превращение космических пространств в Землю. Нетрудно догадаться, что с терроформированием теряется нечто, исходно присущее этим пространствам. Поэтому вместе с физическим возникает вопрос и символического выхода в космос — ведь именно здесь возможен выход не только за границы земного, но и за границы человеческого.

Выход в космос через язык — проблема антропотехническая. Мы пользуемся языком как программным обеспечением — универсальным инструментом, позволяющим нам достигать взаимопонимания и в конечном итоге своих целей. Наиболее яркая иллюстрация этому — библейский сюжет о Вавилонской башне. Следуя этой аналогии, можно предположить, что язык космического общения, который позволит людям выйти за пределы человеческого и понять другие формы жизни, вероятно существующие во Вселенной, должен быть таким же универсальным.

Попытки выработать этот язык берут начало с того момента, как в 1877 г. итальянский астроном Джованни Скиапарелли увидел в телескоп марсианские каналы. Решив, что каналы могут быть искусственными, многие космические энтузиасты решили, что поверхность нашей планеты идеально подходит для составления посланий внеземным обитателям.

Немецкий астроном и физик Карл Гаусс собирается засадить обширные просторы Сибири треугольными полями пшеницы. Константин Циолковский предлагает размещать на чёрной пахоте огромные белые диски, сигнализирующие марсианам о разумной жизни на Земле. Космический язык развивается вместе с техническими средствами и политическими системами, и в 1960 г. из Евпатории в направлении Венеры уходит новое послание: «Мир. Ленин. СССР». Увы, оставшееся безответным до сих пор.

В 1980-е гг. американский художник Джо Дэвис решает встряхнуть косный и скучный космический язык научной номенклатуры. Приглашает к себе домой балерин и записывает на взятое в аренду оборудование MIT пульсации их гениталий. Блестящая — не столько научная, сколько художественная — попытка реконструкции космического языка получила название вагинальной поэтики.

Евгений Кучинов из Мининского университета (Нижний Новгород) по приглашению Шанинки рассказал в Музее космонавтики о том, как развивались языки космического общения задолго до того, как стали возможны полёты в космос.


Александр Ветушинский. Инопланетяне в современной визуальной культуре




Название лекции Александра Ветушинского, научного сотрудника кафедры онтологии и теории познания МГУ, не следует понимать буквально. Потому что речь в ней идёт не о культурологических представлениях о внеземной жизни, а о радикальной форме инаковости, для описания которой гуманитарная наука только вырабатывает свой язык.

Разворачивая перед нами обширный исторический и культурологический контекст, в котором «зарождались» инопланетяне, — от первых свидетельств 1940-х гг., увенчавшихся крушением НЛО близ Розуэлла, к мифологическому осмыслению инопланетян с помощью отцов психоанализа и до гипотезы палеоконтакта, объясняющей культурные и технологические достижения человечества прямой наследственностью от инопланетян — Александр Ветушинский показывает, как изучение НЛО, придерживаясь строгого естественнонаучного начала, подходит к вопросам гуманитарного порядка. Понятию агентности, реальности опыта, полученного не эмпирически, способам описания радикально недоступной инаковости.

Что такое инопланетяне, и чему они нас научили? Более 70 лет спустя у гуманитарной науки вопросов не меньше, чем у физиков и конспирологов.


Марина Симакова. Русский космизм и советский космос: от общего дела к космической гонке




У русского космического проекта красивое и, как часто случается здесь, трагическое начало. В 1881 г. осужденный за участие в покушении на императора Александра II народоволец Николай Кибальчич в ночь перед казнью нарисовал в своей камере проект воздухоплавательного аппарата. Глядя на набросок Кибальчича с исторической дистанции, трудно не увидеть в нём пророческое видение советского космического прорыва.

Однако у отечественной космической программы было и другое, философское начало. Социальный исследователь Марина Симакова из Европейского университета в Санкт-Петербурге ищет её истоки в философии русского космизма — неоднородном направлении философской мысли, у которой нет ни системы, ни преемственности, лишь ряд харизматичных представителей, устремлённых в преображающее освоение космоса.

Реконструируя систему взглядов основоположника русского космизма Николая Фёдорова, мы неожиданно обнаруживаем утопические начала советской космической программы. А на первый взгляд эксцентричные постулаты космистов начинают подозрительно напоминать яркие идеологические клише советских ракетостроителей и покорителей космических просторов. 


Алиса Максимова. Культурные смыслы музейных экспозиций о космосе




Кем бы ни создавались музейные экспозиции о космосе, практически все они начинаются с решения крайне сложного вопроса. Как показать нечто необъятное, непостижимое в границах экспозиции? Как в 4 стенах создать тот контекст, который приблизит посетителя к его персональному столкновению с космосом?

Есть множество музейных нарративов, позволяющих придать космосу человеческое измерение: от реконструкции технологического и идеологического противостояния государств во время первых полётов до репрезентации космоса через сюжеты поп-культуры. Но именно эта вариативность удаляет посетителя космических экспозиций от непосредственного контакта с космосом, доступного ему на Земле. Яркий пример тому — первая отечественная выставка, посвящённая запуску «Спутника-1», прошедшая в 1961 г. в Московском планетарии. Её экспонатами стали марки и значки с этим знаменательным событием.

Социальный контекст и секретность космических разработок вынуждают музеологов пересматривать базовые характеристики артефактов в отношении космоса. Должны ли они быть аутентичными, ведь освоение космоса началось не в древности, а происходит сейчас? Нужно ли в этом случае различать подлинник космического артефакта и копию? Что вообще доступно для репрезентации космоса, когда технологические артефакты по большей части секретны, а культурологических бесконечно много?

Социолог Алиса Максимова из МВШСЭН рассказывает, из каких смыслов и материальных объектов складываются музейные экспозиции о космосе не только в России.


Денис Сивков. Освоение космоса в домашних условиях: этнография непрофессиональной космонавтики




В завершающей лекции цикла кандидат философских наук, выпускник Шанинки и Волгоградского колледжа газа и нефти Денис Сивков рассказывает об ещё не распространённом сценарии освоения космоса в домашних условиях.

Традиционно речь об освоении космоса ведётся языком реализации интересов государств. Одновременно с этим действия одного или нескольких астронавтов в открытом космосе (или учёных, совершающих астрономические открытия в лабораториях) рассматриваются как успех (или неудача) человечества в целом. Об этом по возвращению с Луны успел красочно высказаться американский астронавт Нил Армстронг.

А что такое космос обыкновенных людей?

Начав с разбора наиболее любопытных исследований того, как бескрайний космос локализуется в границах человеческих коллективов (например, специалистов, управляющих прославленными марсоходами Curiosity и Opportunity) и политических систем (космодром Куру среди джунглей Французской Гвианы умудрился стать не только форпостом на границе с космосом, но и камнем преткновения во внутренней национальной политике), Денис рассказывает о трёх личных российских проектах по освоению космоса.

О спутнике «Маяк» — группе энтузиастов, на пике проекта насчитывавшей до 70 человек, запустившей на ракете Роскосмоса видимый с Земли спутник с парусом.

Историю мышенафта, отправившегося в стратосферу стараниями детского клуба космонавтики. Не так далеко, как его легендарные предшественники Белка и Стрелка, но ведь и физические возможности «астронавта» были не те. Да и габариты героя не умаляют сложных вопросов его подготовки к космической одиссее. Как обогреть мышь в стратосфере? Как психологически подготовить её к полёту? И можно ли раздобыть летательный аппарат на интернет-барахолке?

Идеолог третьего проекта убеждён, что освоением космоса может заниматься каждый. В подтверждение этой максимы он в домашних условиях изготавливает настоящие космические скафандры.

Заключительная лекция цикла посвящена космосу обыкновенных людей — утопии, в которой каждый может делать что-то, что приближает его к космонавтике.