Тигран Шмис: "В новом школьном стандарте зафиксировано понятие «образовательных результатов», все остальное должно находиться в компетенции педагога, и в эту сферу никто не должен вмешиваться"

  • Выпускник факультета «Менеджмент в сфере образования» МВШСЭН 2008 года. 
  • Старший специалист в области образования Всемирного банка.
  • Кандидат педагогических наук, преподаватель МВШСЭН.

Тигран Шмис — об особенностях организации детских садов в странах Северной Европы, педагогическом лидерстве и роли свободы в образовании

Тигран, какую роль Шанинка сыграла в вашей жизни?

тигран.jpg

Думаю, что определяющую. До поступления в Шанинку моя карьера виделась мне, наверное, достаточно стандартной для работника сферы образования в России: я закончил педагогический вуз в Красноярске, защитил кандидатскую в Москве в Российской академии образования, во время защиты получил рекомендацию заниматься докторской. Параллельно с этим я строил карьеру в Красноярском институте повышения квалификации педагогов. Затем, через год или даже через два, когда я уже занимал должность старшего научного сотрудника в своем институте, я получил предложение снова продолжить учебу в Москве — на этот раз уже в Шанинке. После защиты кандидатской я почувствовал некоторую «пустоту»: до этого моя жизнь была постоянно связана с наукой, исследованиями, написанием текстов... Так что это предложение пришлось очень кстати. Свою роль, наверное, сыграло и то, что в какой-то момент (это было еще до того, как я начал писать кандидатскую), я очень хотел поехать учиться в Англию: подавал заявку на стипендию Chevening, долго готовился, подтягивал язык — но в итоге этот грант не получил и пошел учиться в аспирантуру. Давнее желание получить британское образование вкупе с интересом к науке и исследованиям в итоге и привело меня в Шанинку.

Конечно, не обошлось и без трудностей: я понял, что британский формат образования предполагает совсем другой подход к учебе. Возможно, эта магистерская степень даже серьезнее, чем наша кандидатская, несмотря на больший формальный вес последней и различные сложности, связанные с ее защитой. Британский формат подразумевает, что ты большую часть времени уделяешь самообучению, много читаешь и пишешь сам. Это очень серьезная работа, и она дает совсем другое представление об образовании и другой эффект: возможно, не формализованный, а больше «жизненный». Но, безусловно, Шанинка помогла мне и с точки зрения дальнейшей карьеры. Может быть, не напрямую в связи с учебой, но так сложилось, что еще до окончания Шанинки мне предложили в течение года поработать во Всемирном банке в Москве. Это тоже было непростое решение: я оставлял в Красноярске семью, там был мой дом. В итоге я сменил место работы и жизни, так что Шанинку я заканчивал уже находясь в Москве. После этого решения для меня открылся мир, моя карьера стала международной. Кроме того, учеба в Шанинке дала мне возможность познакомиться с разными людьми, с российскими policymakers, что, наверное, в итоге и сыграло свою роль: без этого просто не было места, где меня «могли бы увидеть».

Вы упомянули других слушателей. Кто учился вместе с вами на программе?

Со мной учились различные люди из регионов, в то время по большей части находившиеся в середине своего карьерного пути. Например, Юлия Грицай. Тогда она работала учителем в «Школе самоопределения» А.Н. Тубельского. После ухода из жизни Александра Наумовича она возглавила школу. Дмитрий Малинов был ведущим специалистом регионального министерства образования в Карелии, а сейчас работает в Государственном комитете по развитию информационно-коммуникационных технологий. Многие из моих однокурсников существенно продвинулись на почве карьеры: из своих региональных институтов повышения квалификации и отделов министерств они перешли на должности руководителей или заместителей руководителей либо из институтов перешли на работу в региональные министерства образования. Многие, как и я, переехали в Москву. Моя коллега по институту в Красноярске Инга Рюмина (она занималась английским языком и британским образованием) сейчас открыла свою компанию с довольно широким спектром услуг. У них есть своя библиотека, в которой можно приобрести литературу, также они проводят мастер-классы, оказывают помощь студентам и школьникам при поступлении в зарубежные школы и вузы. Словом, те люди, которые хотели это сделать, реализовали себя и продвинулись при помощи полученного образования. Двое моих коллег по работе во Всемирном банке Денис Николаев и Кирилл Васильев также являются выпускниками Шанинки. Когда я преподаю в Шанинке, я всегда делаю акцент на том, какую роль Школа может сыграть в дальнейшей карьере, а главное — я всегда могу показать это на своем примере или на примере моих однокурсников.

Образовательные проекты играют существенную роль в работе Всемирного банка. Над чем вы сейчас работаете и какое место в вашей деятельности занимает дошкольное образование?

Непосредственно в моей работе — значительное. Я занимаюсь дошкольным образованием, оценкой качества образования и архитектурой школ и детских садов. Последнее включает в себя инфраструктуру и все, что связано с современными образовательными пространствами. У нас есть большой проект в Якутии, над которым мы работали два с половиной года. Сейчас есть некоторые задержки, но, надеюсь, рано или поздно он начнет реализовываться. В рамках данного проекта в регионе должно быть построено около ста детских садов в различных населенных пунктах — мы работаем над тем, чтобы сделать эти детские сады современными. В прошлом году мы провели международный конкурс, победителем которого стали российские, немецкие и австрийские архитекторы. Некоторые из них разработали совершенно фантастические пространства для детей. В настоящий момент, правда, детские сады несколько уходят из повестки: отчасти благодаря демографии, отчасти — благодаря тому, что многое было сделано за последние годы, хотя и не всегда средства тратились в полной мере эффективно.

В настоящий момент инициирован новый большой проект (недавно было утверждено соответствующее правительственное постановление), нацеленный на ликвидацию смен в школах к 2020 году: все должны будут учиться в одну смену. К целям этого проекта отношение может быть различным, так как он влечет за собой довольно большие операционные издержки, но одна из ближайших задач состоит в том, чтобы не было третьей смены: это имеет место в некоторых регионах с недостаточным количеством школ. Это первый шаг, но, в идеале, с точки зрения авторов данной инициативы, разных смен не должно быть вообще. Теоретически, это должно позволить преодолеть образовательное неравенство. Несмотря на все разговоры о равенстве, в школе происходит некоторая «сегрегация»: известно, что учащиеся с более низкой успеваемостью «смещаются» на более поздние смены. В общем, за этим стоит определенная логика, но она довольно дорогая. Не исключено, что будут находиться и какие-то другие решения, связанные с подготовкой учителей и руководящих кадров в области работы со сложными детьми и со специальным контингентом (например, сейчас достаточно остро стоит вопрос с мигрантами). Идея этого проекта состоит и в том, чтобы в России появились такие же эстетически удачные школы, как, например, в Дании или в той же Финляндии. Опыт Северных стран в сфере дошкольного и школьного образования вообще заслуживает большого внимания, хотя и переоценивать его тоже не стоит.

Выше я упомянул проекты, в которых я задействован и которые сейчас идут в России, но мы активно работаем и в других странах. Это Беларусь, Сербия, отчасти — Казахстан, а также Киргизия, Молдова. Опыт, накопленный Всемирным банком за время работы в России, стал актуален и для других стран. И я, и мои коллеги «нарастили экспертизу»: сейчас у нас выходит несколько англоязычных статей после ряда международных мероприятий, также скоро должен выйти обзор по дошкольному образованию Казахстана, где я был соавтором совместно с экспертами ОЭСР.

В одном из интервью вы говорили о том, что несвободные учителя не могут воспитать свободных учеников. Что для вас означает «свобода» в образовании?

Да, я писал об этом: это был сюжет, связанный со стандартом дошкольного образования (я входил в рабочую группу, занимавшуюся его разработкой). По новому закону об образовании дошкольное образование было признано уровнем, и по нему должен был быть разработан стандарт. При работе над последним мы старались исходить из принципов вариативности, гуманистической педагогики и ориентированности на ребенка. Пока наши учителя или воспитатели, к сожалению, от них достаточно далеки: основная масса педагогического корпуса получала образование в советское время и советской школе. Я в данном случае имею в виду и себя, так как я не понаслышке знаю, что такое педагогическое образование, и сам заканчивал педагогический вуз: нас учили совсем другим вещам! Речь шла, зачастую, о начитывании материала, был достаточно строгий план урока, а «не те» ответы детей могли вызывать чуть ли не шок.

Я часто бываю и в школах, и в детских садах и вижу, что в значительной степени такой подход сохраняется до сих пор, хотя, безусловно, есть и исключения. Появление последних, в свою очередь, требует достаточно длительной работы с воспитателями, обучения, организации семинаров. Например, в Ханты-Мансийске мы организовывали программу под названием «Югорский трамплин», основанную на принципе “step by step” — подходе гуманистической педагогики, в рамках которого дети вместе с преподавателями сами планируют свою деятельность, а педагог является лишь участником процесса, который организует процесс выбора ребенка: дети учатся договариваться, учатся принимать решения. Мы провели ряд семинаров, а затем, через два года, посмотрели, что воспитатели делают у себя в группах: увиденное, безусловно, очень впечатляет. Но пока это, конечно, не массовая практика.

тигрр.JPG

Вы думаете, массовое образование может быть принципиально иным?

Да, конечно. Мы говорили о Финляндии, и там оно совершенно иное, хотя и массовое. В Финляндии у учителей есть академическая свобода. Мне кажется, авторы нового закона об образовании и всех новых образовательных стандартов в России исходили прежде всего из этой идеи. С моей точки зрения, основная цель, несмотря на всю критику и непонимание, была именно в расширении пространства свободы для педагога. Есть стандарт, есть определенный минимум по содержанию предмета или тематический список, а дальше это уже ответственность школы или учителя — ответственность в том, чтобы выстроить свою программу обучения так, чтобы на выходе мы могли получить определенный результат. Для оценки результата у нас, в свою очередь, есть ряд измерителей: это ГИА, ЕГЭ, итоги приема в вузы. Так, по крайней мере, работают образовательные системы, которые служат для нас модельными — та же Финляндия, в конце концов. Можно взять любые движущиеся в позитивном направлении страны — единообразия и «единых учебников» там нет. Мы даже делали на этот счет специальный обзор, спрашивая своих коллег из офисов Всемирного банка в различных странах, в который вошел буквально весь мир: крайне сложно найти что-то похожее.

Можно говорить о едином стандарте, но учебник должен быть ответственностью школы и учителя. В новом школьном стандарте зафиксировано понятие «образовательных результатов» — именно на них и нужно смотреть, а все остальное должно находиться в компетенции педагога, и в эту сферу никто не должен вмешиваться: это должно быть его зоной ответственности, показателем его профессионализма. У части нашего общества, к сожалению, есть в этом отношении довольно сильное недоверие к преподавателю, опасение, что он вдруг научит детей «чему-то плохому», и желание регламентировать буквально каждый его шаг. С моей точки зрения, это довольно странно, но до последнего времени ситуация была именно такой. Надеюсь, что рано или поздно она изменится. Думаю, у России есть все ресурсы, чтобы конкурировать не только на рынке нефти, но и на рынке знаний. Но для того, чтобы их надлежащим образом использовать, нужно осознать, что не все следует контролировать и что всем участникам образовательного процесса — детям, воспитателям, преподавателям — необходимо прежде всего доверие и свобода.

Если говорить о людях, то каков сейчас портрет типичного руководителя детского сада в России?

Пока преобладает линейная карьера: воспитатель — старший воспитатель — руководитель детского сада. С точки зрения гендерного состава, разумеется, подавляющее большинство сотрудников составляют женщины. Другие случаи, в отличие от школ, скорее уникальны: пока у нас делается недостаточно, чтобы в школах и детских садах появлялись учителя и воспитатели-мужчины. Нам также не хватает профессиональных менеджеров в детских садах: для этого необходимы соответствующие образовательные программы. Думаю, постепенно мы будем двигаться в эту сторону, хотя здесь важно учесть ряд нюансов. Для меня, например, всегда выглядело странным, когда директор детского сада не работает воспитателем и, грубо говоря, все время сидит у себя в кабинете. У нас пока это наиболее распространенная практика, в отличие от тех же стран Северной Европы, где работа менеджера, решающего финансово-административные вопросы, и работа воспитателя, непосредственно работающего с детьми, достаточно жестко разделены.

В детских садах Италии, Финляндии и Дании обычно есть так называемый «педагогический лидер», который отвечает за содержание образовательного процесса, и он же, в свою очередь, работает с детьми. Принципиально, что он не отвечает за зарплату, лампочки, найм персонала, и прочие «технические» вещи — за все эти вещи отвечает профессиональный менеджер. Последний, в свою очередь, может, курируя эти вопросы, управлять сетью из пяти-шести образовательных учреждений. Это вполне посильная задача: речь идет о своего рода аутсорсинге руководящих позиций. Думаю, что в том числе примерно такая идея лежала в основе недавней реорганизации сети образовательных учреждений в Москве. Сложно сказать, насколько удачной вышла реализация, но задумка в целом была правильная: большинство стран шло по этому пути. Например, в Италии семь лет назад нам говорили примерно о таком же опыте.

Боюсь, далеко не все могут согласиться с тем, что объединение школ и создание крупных образовательных комлексов — это безусловное благо.

Повторюсь, идея была неплохая. В той же Дании, например, в прошлом году прошли объединения детских садов, сейчас создаются еще большие образовательные комплексы. То есть, по сути, происходит что-то похожее на то, что делалось у нас, только, как всегда, изначально благая идея, наложившись на отечественную специфику, может претерпеть существенные изменения. Цель датских реформ состояла в том, чтобы создать более качественную образовательную среду, выстроить эффективную систему управления и осободить учителей и воспитателей от «непрофильных» для них функций. У нас все происходит несколько по-другому: большую роль могут играть иные, в том числе ведомственные, интересы.

В идее аутсорсинга управления (так же, как и, допустим, в аутсорсинге услуг питания или уборки) нет ничего необычного. В уже упомянутой Италии управление детскими садами консолидировано на уровне муниципалитетов. Например, в провинции Реджо-нель-Эмилия (Reggio Emilia) около ста детских садов управляются группой менеджеров из пятнадцати человек. Они располагаются в отдельном офисе и занимаются организацией работы этой сети, а за содержание образовательного процесса в детском саду отвечает педагогический лидер. Но он, в свою очередь, не ведет бухгалтерию и не занимается инвентаризацией материальных активов. У нас же вместо разделения функций пока получилось, видимо, лишь объединение учреждений.

Сейчас вы также преподаете в Шанинке. Чему посвящен ваш курс?

Да, я преподаю на факультете, где я учился, на специализации «Управление программами дошкольного образования и раннего развития детей». Курс называется «Образовательные системы: политика и партнерство» и посвящен международному и региональному опыту управления дошкольным образованием. Курс короткий, больше для самостоятельного изучения, но охватывает довольно обширные темы. Мы смотрим, как устроены различные системы дошкольного образования в разных странах и чем они отличаются от Росиии или стран, гражданами которых являются мои слушатели. На втором курсе у нас сейчас не так много людей из РФ, зато представлены такие страны, как Узбекистан, Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Азербайджан, Молдова. Все эти страны уже провели те или иные образовательные реформы, которые отличают их друг от друга, что, в свою очередь, создает определенный международный контекст. Но я всегда стараюсь определенным образом адаптировать читаемый мной курс под потребности слушателей. Например, скоро на программе будет учиться группа работников сферы образования из Ямало-Ненецкого автономного округа, и мы, наверное, будем делать больший акцент на российский опыт.

Как организован учебный процесс в рамках курса?

Мы сопоставляем опыт, даже немного играем. В рамках темы «Партнерство» мы моделируем процесс принятия решений в Дании, играем в игру, как датчане проектируют детский сад. Слушатели разделяются на разные группы, представляющие тех или иных членов муниципалитета: родителей, местный парламент, профсоюзы и других акторов. Каждый выбирает свою роль, мы проводим игру и изучаем, как это партнерство может работать.

В завершение, что бы вы могли пожелать Шанинке?

Я желаю, прежде всего, чтобы Шанинка жила и развивалась (думаю, у нее для этого есть все возможности и ресурсы), а слушатели и выпускники, и я в том числе, продолжали бы сотрудничество с Шанинкой и после ее окончания. Думаю, все, кто прошел эту школу, в некотором смысле душой к ней привязаны.

Беседовал Никита Крыльников

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
25 26 27 28 29 30 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5